Светлая память. Рассказ Николая Варнавы

Суббота, 06 февраля 2016 03:29
Оцените материал
(0 голосов)
Автор  Николай Варнава

svetlaya-pamyat

По рассказу Хулио Кортасара "Во второй раз"

  Дон Себастьян, который приезжал к нам каждую пятницу вечером, говорил, что наше дело правое и бояться нам нечего, но мне все равно было страшно. А когда не знаешь, чего ждать, всегда бывает немного не по себе. Но никто не думал, что они пойдут вот так, все сразу, и если бы не Алехандро, который никогда не падал духом, да ещё и нас поддерживал - ничего-ничего, говаривал он, теперь только вперед, прорвемся, назад дороги нет. Алехандро на меня всегда действовал успокаивающе, одним своим видом, но я все равно боялась, особенно по утрам, когда просыпаешься и сразу вспоминаешь, что нужно идти туда, к ним, и прежняя работа, где все было спокойно и даже скучно, кажется теперь чуть ли не райским местом, хотя платили там меньше, а вот Хосе было все равно, он как узнал, что можно будет выставить свои работы, так сразу же согласился. Хосе - фотограф. Больше всего на свете он любил снимать и больше всего он любил снимать свою девчонку, которая и впрямь была недурна. Я видела ее однажды, когда она заходила к нам в контору - фигурка точеная и одета с иголочки, а так - ничего особенного, обычная девушка с побережья, но попробуй, скажи это Хосе. Он с нее пылинки сдувает и снимает со всех ракурсов: девушка анфас, девушка в профиль, в платье и без, в одном нижнем белье, почти на всех фотографиях одна она, да еще пушистый, огненно-рыжий кот, которого ему подарили друзья из Росарио.

Контора открывалась в десять, но мы всегда приходили раньше - до начала приёма нужно было разобрать бумаги и все приготовить, чтобы когда они пойдут, уже ни на что не отвлекаться. Еще в мои обязанности входило покупать мате, кофе, сахар и табак для парней, Хосе курил "Житан", а Алехандро - крепкие кубинские сигареты без фильтра, я брала все это в лавочке на углу, и если был свежий сыр, брала и его.

Так вот, они шли и шли, один за другим, к концу первой недели было подано уже больше ста тридцати прошений, и с каждым днем они прибывали. Обычно, уже до обеда начинались недоразумения из-за какой-нибудь истеричной сеньоры или ветерана-инвалида, начинавших скандалить по незначительному поводу - не хватало какой-нибудь справки или очередь двигалась слишком медленно, но, в общем, большинство вели себя вполне прилично, особенно вначале. Заходили по одному в кабинет, здоровались, усаживались на освободившееся место, выкладывали на стол стандартный пакет документов: паспорт, заявление, акт-описание встречи в трех экземплярах, медицинское заключение. Да, поначалу они вели себя тихо, оно и понятно - тысяча песо на дороге не валяются, только попробуй их получи, но это они уже потом поняли, а вначале, когда прошел слух, что в Сан-Тельмо есть контора, где дают денег - просто так и почти каждому, нужно только наплести какую-нибудь историю, все ринулись сюда, в "Светлую Память". Многие даже не удосуживались прочитать правила получения и размеры пособий, которые были размещены тут же, на стене у двери кабинета в рамке под стеклом:

- Подробное описание встречи с близким человеком (при наличии не менее 3-х основных признаков светлой памяти). .................................1 000 песо.
- Подробное описание встречи с близким человеком (при наличии не менее 2-х основных признаков светлой памяти). ................................. 700 песо.
- Подробное описание встречи с близким человеком (при наличии основного признака светлой памяти). ................................................. 500 песо.
- Краткое описание встречи при наличии косвенных признаков светлой памяти (не менее 2-х) ............................................... 250 песо.
- Описание встречи-расставания с любимым домашним животным ..........................................................................................100 песо.

Казалось бы, чего проще - проверил все документы, прочитал описание и начисляй пособие, как положено, не из своего же кармана платишь, программа государственная, деньги идут из федерального бюджета, или отказывай, если не хватает какой-нибудь бумажки, да вот только все оказалось не так просто. И дон Себастьян каждый раз повторял: "Пожалуйста, будьте внимательны, тут ошибок быть не должно, программа на контроле у министра культуры, пособие начисляйте только тем, кто действительно достоин, а остальных отсеивайте, жестко, нам добрыми быть нельзя ...". Я потом мыла посуду в комнате для персонала, а дон Себастьян и Алехандро курили у открытого окна, и я слышала их разговор, точнее, обрывки разговора - зрение у меня неважное, а вот слух очень хороший, мне это еще в школе говорили, и я кое о чем догадалась по отдельным фразам, а последнюю - я как раз выключила воду и в комнате стало совсем тихо - услышала целиком. "Мы очень надеемся на Вас и таких, как Вы, че", - сказал дон Себастьян. Так он сказал и ушёл.

На следующий день все пошло по-старому - обычная рутина и скандалы по пустякам - парни занимались просителями, а я готовила чистую бумагу и письменные принадлежности, да еще следила - в комнате для персонала всегда должны быть кипяток и кофе, чтобы они могли наскоро перекусить и выпить чашечку кофе в перерыве, нелегко им приходилось, бедняжкам. Дело в том, что отказывать просто так было нельзя, а только письменно, на стандартном бланке с синей печатью и заключением двух экспертов. Правда, со временем парни приспособились и отработали процедуру отказа до мелочей, начинал обычно Алехандро, в своей обычной спокойной манере, в вашем описании встречи отсутствуют признаки светлой памяти, само описание недостаточно убедительно, мы вынуждены Вам отказать, а темпераментный Хосе размашисто приписывал ниже, да-да, я тоже так думаю, эксперт прав, и ещё много ошибок, очень много ошибок...

Они реагировали по-разному, оно и понятно, люди ведь тоже разные, одни просто молча забирали документы и уходили, другие начинали спорить, некоторые даже шутили, хотя я видела, что они были расстроены. Помню одного старика-еврея, который поднял крик прямо в кабинете. "Хамы! Хамы!" - продолжал он бушевать, даже когда его вывели в коридор. А один мальчишка, тот вообще послал Алехандро, матом, молокосос, а тот и бровью не повел, только выставил его за дверь. Вообще, на мой взгляд, те, кто ругались и кричали, были не так уж и опасны. Настоящая опасность исходила от других, вроде той самоуверенной девицы в белой бейсболке, из "Независимых Профсоюзов", которая заявлялась чуть ли не через день со своим блокнотом, и вежливо выясняла, почему тем или иным лицам не начисляются пособия. Или молодого метиса, что прочитав отказ, ничего не сказал, только стиснул зубы и так посмотрел, я думала, он его сейчас ударит, только Алехандро такими взглядами не проймешь, нервы у него железные, извините, ничем не могу вам помочь, донья Марина, пригласите, пожалуйста, следующего посетителя, я уверена, это он потом первым бросил камень, только, поди теперь докажи.

Попадались и просто странные типы, вроде того лысоватого сутулого строителя, что приходил уже во второй раз, с одной и той же трагической историей о любимой женщине, которую он потерял при восхождении на вершину в Северной Канаде. Я даже всплакнула когда читала, в том месте, где он достает ее из ледового завала. Но Алехандро связался, с кем следует, и выяснил, что этот портеньо никогда не бывал севернее Кордовы, где его придавило плитой перекрытия на реконструкции стадиона, да так неудачно, что и голову повредило, а когда ушла жена, он и вовсе умом тронулся.

Но, вообще большинство, хотя и были недовольны, вели себя вполне цивилизованно, только говорили, что не согласны с заключением экспертов и будут жаловаться. "Это ваше право, это ваше полное право", - скороговоркой отвечал Хосе, у него прямо от зубов отскакивало, выходило и вежливо и, в тоже время, твердо.

В общем, со временем, все наладилось. Парни писали отказы и начисляли пособия, в основном (по настоянию дона Себастьяна), по фактам потери домашних животных, а я ходила за кофе, готовила бутерброды и следила, чтобы утром всегда были в достатке писчая бумага и бланки, и всё шло своим чередом.

Это случилось в самом конце марта, накануне Дня ветеранов, в обычный четверг. Мы давно уже заметили, что они, вернее, некоторые из них, возвращаются, но не входят внутрь, а толпятся у входа на улице, их голоса, глухой ропот, были слышны каждый день, иногда даже приходилось закрывать окна, чтобы они не мешали работать. Так было и в тот раз. Когда я закрывала створку, она заскрипела, и они, как по команде, подняли головы и посмотрели на меня - серьезно и отчужденно. Мне стало не по себе от этих взглядов, я подняла шпингалет, отошла от окна и сказала Алехандро - он как раз проводил последнего посетителя, что пора заканчивать, можно пойти выпить кофе, я сейчас приготовлю, и тут зазвенело разбитое стекло, и в комнату влетел камень.

Я даже не успела испугаться, только вздрогнула, а Алехандро сразу же вскочил с места и запер дверь на задвижку, а потом еще на ключ, на два оборота и вытащил из ящика стола револьвер - тяжелый черный револьвер - он никогда не говорил, что у него есть оружие. А потом разбилось еще одно стекло и еще, и камни летели в окна, один из них попал Хосе прямо в лицо, и он закричал, и я тоже закричала, и они кричали, там за окном, и наши голоса - голоса боли, ненависти и страха - сливались в один протяжный вой.

Дополнительная информация

Последнее изменение Суббота, 06 февраля 2016 04:26

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Template Settings

Color

For each color, the params below will give default values
Blue Cyan Green Orange

Body

Background Color
Text Color

Background

Patterns for Layout Style: Boxed
Layout Style
Select menu
Google Font
Body Font-size
Body Font-family