Хлипкий народ. Рассказ

Воскресенье, 31 января 2016 05:01
Оцените материал
(5 голосов)
Автор  Ирина Маруценко

bungalo

 

- Са... ша! Са... ша! – мягко выговаривает море.

А над морем, разумеется, чайки, и тоже, коварные твари, не молчат. Вскрикивают голосами базарных товарок:

- Са-ашк! А Сашк!

Прямо не чайки, а героини фильма «Любовь и голуби».

Автомобили шинами – Шур, Шур, Шур. Электричка колёсами – Сашок-Сашок. Сашок-Сашок.

То есть понимаете: крыша едет, дом стоит. Дом стоит на берегу говорящего моря, крыша едет в край далёкий. И я вместе с ней.

И мы приезжаем. Туда, где птицы выкликают в ветвях Хулио и Панчиту, а громадные пауки так и вовсе сидят молча средь мясистых не по-нашенски листьев. Просто тут никто не знает имя Саша.

Сашу, однако, по-прежнему хочется убить. Или – пользуясь новой, но уже устаревшей терминологией, - замочить. Завалить, заголить, и целовать-целовать-целовать. Ибо нефиг!

Но здесь Саши нет.

И поэтому я хожу-брожу в относительном спокойствии.

А если по-хорошему, то за измену надо убивать – это знание у меня в крови. От прадедушки-гэбэшника передалось.

Но народ уже не тот. Не торт. Хлипкий народ, выродившийся. Вот, например, недавно стою в супермаркете на кассе, а передо мной – старуха. Причём нехарактерная такая старуха: в норковой шубе в пол. То есть никаким боком не бабуля божий одуванчик.

Старуха складывает перед кассиршей продукты из тележки, при этом скромно оставив в той тележке пять – что абсолютно точно мною подсчитано – груш. Я такие груши и не покупаю никогда. Они твердокаменные, а у меня ведь зубы. В смысле, зубы себе дороже. Но и груши недёшевы, прямо скажем, иначе зачем бы их стала воровать норковая старуха. А она своровала, как ни крути. Можно и пожёстче термин использовать, и похлеще, можно даже вовсе непечатно напечатать. И припечатать.

С зубами, видимо, у старухи полный порядок. Зубастая.

И вот я смотрю на прикрытые лаковой сумой якобы забытые в тележке груши, и думаю: сказать, не сказать?

Женщина, вы груши забыли выгрузить для оплаты. Целых пять штук.

И не говорю.

Прадедушка-гэбэшник тоже бы не сказал. Молча вытащил бы табельное оружие и – бабах старухе в лобешник. Ибо нефиг.

Но где тот прадедушка, и где – я.

Я, например, в посёлке средь густых джунглей. В мире животных. В мире бесконечного природного сериала про Хулио и Панчиту.

Увы, мой покойницкий покой нарушают обитатели соседней фазенды. Увы, из наших. Наши теперь везде, никуда от них не спрятаться, не скрыться. При этом эти конкретно наши на две трети Саши. Муж Саша, и жена Саша, и с ними дед в кресле-каталке. Безымянный, за что большое спасибо неизвестно кому. Саши обращаются к деду на вы.

Жена Саша выкатывает деда на лужайку под густую тень манго. Муж Саша выгоняет из-под навеса машину и отчаливает по делам. И так каждое утро.

- Водки мне купи, - слабо кричит дед вослед убывающему мужу.

- Вам нельзя, - говорит жена.

- Ну хоть пивка, - клянчит дед. – Заинька, кисонька... ну...

Я исподтишка наблюдаю, как жена уворачивается от клешнеобразных лап деда.

Спустя некоторое время мы уже сидим совместно на веранде Саш и выпиваем охлаждённые горячительные напитки. Смеркается. Саши отогнали коляску с безымянным дедом в дом. Саши тоже хотят спокойствия и не реагируют на неуверенное пищание деда, который издалека требует налить и ему тоже, налить немедленно!

- Да, - говорит жена после очередного бокала. – Задолбал он меня, сил нет. А ведь раньше...

- Саша! – предупреждающе говорит муж.

- Сам ты Саша, - парирует жена. И продолжает, кивая в направлении дедовских жалобных рулад: - Он ведь раньше моей любовью был. Самой большой любовью. Ну и любовником. Я от Сашки к нему ушла. Тридцать лет разницы, хронический алкоголизм – мне плевать на всё было! Дура.

- Саша... – вздыхает муж.

- Ну Саша, и что? И где оно, великое чувство? Мы с ним квартиру пропили за полгода. Бомжевали даже. Недели две, хорошо хоть, что лето стояло. А потом Сашка нас разыскал, забрал к себе. И меня, и его. Нормально, да?

- Не оставлять же его было. У него вон что с ногами началось. На улице он бы умер.

Губы жены трепещут, и я почти слышу её непроизнесённые слова: ну и пусть бы умер. Прадедушка-гэбэшник на небеси в гневе хватается за табельное.

И неопознанная сумеречная птица на заборе ахает:

- Панчи-итк! А Панчитк!

Дополнительная информация

Последнее изменение Воскресенье, 31 января 2016 05:52

Комментарии   

Антон Зевахин
+1 #2 Антон Зевахин 29.02.2016 05:25
Ну-у... Если до сих пор не смотрели "Любовь и голуби", то сейчас уже, конечно, поздно.
Звукоподражание в порядке. Сюжет предельно цельный, ничего лоскутного. Щепоть эмпатии и глядишь - сам уже в мире сериала про Хулио и Панчиту.
Цитировать
Владимир
0 #1 Владимир 26.02.2016 22:24
Получилось лоскутное одеяло, которое связывает Са-ша. Не по делу сравнение "Прямо не чайки, а героини фильма "любовь и голуби"," - подумалось:"Ага, щаз, пойду смотреть фильм, чтобы быть в теме". Не пошел. Дочитал. Про неглубокое написано.
Цитировать

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Template Settings

Color

For each color, the params below will give default values
Blue Cyan Green Orange

Body

Background Color
Text Color

Background

Patterns for Layout Style: Boxed
Layout Style
Select menu
Google Font
Body Font-size
Body Font-family